Откат. Глава 8. Откат

20.05.2011 13:17 21

Откат. Глава 8. Откат

В ком есть и совесть и закон,
Тот не украдет, не обманет,
В какой бы нужде ни был он;
А вору дай хоть миллион —
Он воровать не перестанет.
И.А. Крылов. 1811
Откат. Глава 8. Откат

Откат. Глава 8. Откат

Ребята молчали, ошарашенные такой неожиданной новостью.

Сергей первым пришел в себя: он подошел к кушетке, взял в руки гитару, стоявшую возле нее в углу, сел на табуретку, взял пару аккордов и запел:

Огней так много золотых
У клуба сексуального
Парней так много голубых,
А я люблю нормального,
А он примерный семьянин,
Его жена – красавица,
Я с ним бы справился один,
Но с нею мне не справиться!
Ему скажу я шепотком,
Что оба мы нормальные,
Давно уж стали большинством
Меньшинства сексуальные!

Последние слова песни заглушил громкий хохот.

— Смех смехом, но все это мне кажется либо сном, либо какой-то мистификацией, либо капитальной подставой, — сказал Сергей, отложив гитару. – Несмотря на то, что мы сейчас увидели, я все равно не могу поверить в то, что Штерн – «голубой». И в отношении Стасика у меня те же сомнения.

— Это по каким же причинам? – спросил Симаков. – Тебе что, этих фактов мало? Ты на фотографии еще не насмотрелся? Что же тебе в таком случае еще нужно? По-моему как раз тут все ясно, как Божий день!

— По многим причинам, — объяснил Сергей. – Во-первых, Штерн женат. К тому же, женат второй раз. Кстати, его вторая жена числится в отделе у этой обезьяны с гранатой Ивкиной. Зовут ее Иветта Юрьевна Штерн, формально сейчас она находится в отпуске по уходу за ребенком. Во-вторых, у Штерна две любовницы: его секретутка Лера Малышева и эта дурища Леночка Маташова. Об этом в институте не знает только ленивый. В-третьих, у него полным-полно внебрачных детей. Об этом тоже всем в институте известно. Например, работает у нас несколько дам. И их имена я тебе могу назвать хоть сейчас, хотя вряд ли это о чем-то тебе скажет. Так вот, их всех объединяет одно: у них дети – от Леопольдыча. Кстати, я несколько раз видел этих байстрюков: внешне — копия Штерна. А, в-четвертых, о любовных похождениях Штерна с нашими институтскими дамами ходят легенды. Знаете, как его иногда за глаза называют? Бык-производитель! Так что, господа гусары, версия о том, что такой ловелас и половой гигант, как Леопольдыч, является «голубым» представляется мне весьма и весьма сомнительной. Что же касается Стаса, то у него в институте девчонка есть – это я знаю точно! Более того, это уже его вторая девчонка: первая у него тоже в институте была! О том, что у него к ней не просто платонически-романтические чувства – уж кто-кто, а я-то это знаю доподлинно!

— Это откуда же? – ехидно заметил Бочкарев. – Ты часом не со свечкой стоял? Или, может быть, ноги придерживал? А, я знаю: советы давал! Вот прямо взял «Кама-Сутру» — и начал лекции читать!

Все засмеялись.

— Ну, за ноги я никого не держал, — усмехнулся Сергей. – Но полгода назад у нас произошел один забавный случай. Я обычно прихожу на работу пораньше – чтобы работу серверов проверить, чтобы убедиться, что все нормально… И вот прихожу я в помещение, а там – будто Мамай прошел: пустые банки из-под пива, использованные презервативы… Одних банок из-под пива «Балтика» номер семь – как раз семь штук и оказалось. Ну, вы поняли. Ничего понять не могу: вчера, вроде, уходил – все нормально было. Правда, накануне, когда я домой убывал, в помещении Стас оставался. Я еще ему сказал: мол, ты тут закрой все, на сигнализацию поставь. Он мне: дерьмо вопрос, все сделаю! А сегодня, короче говоря, картина маслом: будто у нас либо фугасная бомба разорвалась или сражение произошло! И тут этот Стас заявляется. Я его спрашиваю: мол, что сие означает? А он ухмыляется: мол, извините, Сергей Михайлович (он со мной на «вы» — все-таки разница в возрасте и в квалификации!), тут вчера ко мне девчонка моя пришла, ну и мы тут… Мол, сами понимаете, дело молодое! Я ему тогда выдал по самое «не балуйся»: типа, на улице можешь хоть половину города перетрахать и все запасы пива выдуть, а в помещении нечего подобные оргии устраивать! Кстати, забавно получается: сам Стас пиво жрет в помещении не по-детски, а меня же в пьянке и обвинил! Ну, да не в том дело! Весь фокус в том, что он ведь не с парнями любовью в офисе занимался! Поэтому что-то тут не сходится, братцы!

— Да не скажи, дружище, — покачал головой Толстов. – Я хоть и не психиатр, но за более чем десять лет работы в школе поневоле станешь и психиатром, и психоаналитиком, и сексопатологом, и наркологом, а заодно и санитаром в сумасшедшем доме – причем, все в одном флаконе. Поэтому вот что я тебе скажу. Когда человек стремится к чувственным наслаждениям, то это становится чем-то вроде наркотика. Кстати, именно так и подсаживаются на наркотики, именно так спиваются, именно так и начинают курить: вначале – кайф, потом хочется еще, потом еще и так далее. И человек уже не замечает, как он попал в зависимость от наркотика. Человеку нужна радость в жизни, необходимы положительные эмоции. Но если их нет или мало, то человек подсознательно ищет положительные эмоции, кайфа, если угодно. Так вот, Серега, с сексом дела обстоят точно так же. Ты сам сказал, что этот твой Леопольдыч перетрахал почти всех баб в институте. Для него секс стал самым настоящим наркотиком. Но ему баб уже не хватает: хочется большего, чего-то нового! И Стас стал для него тем самым новым неизведанным ощущением. Поэтому, даже если мы проигнорируем очевидные факты, то логическое объяснение такому неожиданному повороту событий тоже налицо.

— Сашка прав, — произнес Володя Мамонтов. – В мировой истории масса подобных примеров. Именно так получаются насильники и педофилы (хотя и не всегда). Возьмите того же Калигугу.

— Пожалуй, я тоже согласен с Саней, — задумчиво пробормотал Кулагин. – Все сходится, эти два клоуна – любовнички…

— Хорошо, насчет Штерна вы меня убедили, — возразил Сергей. — Но как тогда вы объясните «голубизну» Стаса? На пресыщенного жизнью он явно не тянет: ему сейчас всего-навсего двадцать лет.

— Что же касается твоего Стаса, то и этому есть разумное логическое объяснение, — объяснил Толстов. – Я уже сталкивался с подобными молодыми людьми, для которых главный жизненный принцип – это отсутствие любых принципов вообще. Я бы назвал это «психологией проститутки». Ради своей сиюминутной материальной выгоды он может совершить что угодно. Надо переспать с мужиком – не вопрос, пересплю, от меня не убудет. Надо украсть – да какие проблемы?! Надо подставить близкого человека, своего благодетеля – а почему бы и нет: сделаем, если выгодно! Такие молодые люди не задумываются о завтрашнем дне и живут лишь тем, что им выгодно в данный момент, а что будет потом – да хоть трава не расти! Вот почему такие типы страшнее откровенных негодяев. Они опасны именно своей беспринципностью и полным отсутствием моральных устоев. И то, что ты рассказал нам об этом Стасе, плюс то, что мы сейчас узнали, полностью вписывается в подобный психологический портрет.

Сергей задумался, потом еле заметно кивнул головой.

— Выходит, все банальнее, чем мы ожидали, — произнес Симаков. – Мы думали, что тут завязаны родственные связи, большие покровители, а оказывается все дело в том, что Штерну просто необходимо как-то по-новому помассировать свои яйца…

— Только в этом случае непонятно: зачем «голубым» нужно массировать яйца? – с притворной задумчивостью спросил Сергей. — Они ж у них того… read only… не для записи…

Услышав эту неожиданную реплику, парни переглянулись и, спустя мгновение, громко захохотали.

— Да, Серый, — вытирая слезы, промолвил Мамонтов. – Судя по репликам, я вижу, что профессия программиста наложила на твое мышление неизгладимый отпечаток.

— Это еще не реплики, — смеялся Сергей. – Вот мои юзера такие перлы иногда выдают, что хоть стой, хоть падай. Я довольно часто сталкиваюсь с такими замечательными высказываниями моих пользователей, что мама, не горюй! Вот вам недавний пример. Как-то раз, начальница одного отдела, осталась без своих обоих подчиненных, которые разъехались по командировкам, и ей пришлось работать за их компьютерами. Само собой, чужой компьютер — темный лес и у нее что-то не заладилось. И вот теперь представьте: я стою в коридоре с мужиками, мы тихо и мирно беседуем, и тут эта мадам подходит ко мне и выдает следующее:

— Сережа, теперь только ты, сможешь мне помочь, ты ведь знаешь, что я осталась одна…

Что она пыталась сказать дальше, я уже не слышал из-за дикого ржача своих коллег. Видя нашу реакцию, до нее дошло, что она ляпнула что-то не так и решила пояснить:

— На чужом месте мне так непривычно!

Отсмеявшись и оказав посильную помощь, этой мамзели, я решил пойти к себе на свое рабочее место. Но по пути меня ловит другой пользователь, который не замедлил выдать свою проблему, с доступом в сети для него и его коллег. И выдает мне следующее:

— У меня проблема: ты не знаешь, почему я для мужиков недоступен?

На что я, устав от возни с этой мадам, отвечаю ему:

— Я, конечно, не специалист, но посоветовал бы тебе изменить образ жизни.

Слава Богу, этот пользователь оказался с достаточным чувством юмора.

Ребята рассмеялись.

— Ладно, господа гусары, давайте оставим наши смехуечки до лучших времен, — заметил Симаков. – А то у нас получается: в огороде бузина, а в Киеве дядька. Пока что мы очень далеки от разгадки. Давайте продолжим наши умственные упражнения и переведем все гипотезы на язык фактов и выводов.

— Ладно, бюро переводов Киев, давайте, — с улыбкой пошутил Кулагин. – И куда же вы, комиссар Мегрэ, предполагаете дальше направиться? Какие теперь будут ваши глубокомысленные выводы?

Игорь не принял шутливого тона Виталия. Он напротив, посмотрел на своего друга серьезно и строго.

— Из всего того, что мы с вами нарыли, мне пока что ясен и еще один забавный вывод, — ответил Симаков. – Сдается мне, Виталя, что руководство клуба «Инмэн» дает вам далеко не всю информацию о своей клиентуре, ох, не всю!

— Да, похоже, прав ты, чертяка бесхвостый, — задумчиво отозвался Кулагин и почесал в затылке. – Ох, как прав! Они ведь, шапки-ушанки ходячие, нам дают только то, что на входе и выходе получается. А то, что внутри, эти бизнесмены скромно прячут от нас подальше. Ладно, учтем-с!

— Сейчас не о том, — нетерпеливо отмахнулся Симаков. – Всю они вам давали информацию или не всю, что давали, тому ли давали – это, господин капитан, исключительно ваше интимное дело с коллегами по нелегкому бизнесу.

При этих словах Толстов, Мамонтов, Бочкарев и Сергей прыснули от смеха и ехидно посмотрели на Виталия. Он в свою очередь лишь сдержанно улыбнулся и продолжал смотреть на Симакова: видимо, он ждал, когда тот закончит свою мысль.

— Сейчас речь идет совсем о другом, — продолжал Игорь уже серьезно. – Мы сейчас поняли, почему вдруг Штерн так яростно встал на защиту Стаса, даже не разобравшись в ситуации. Поведение твоего Гриль-Скороваркина тоже вполне вписывается в логику поведения лояльного подчиненного: он действует по принципу «чего изволите-с, ваше благородие»?

В этом месте Игорь, как бы подтверждая свои слова, неумело сделал книксен и карикатурно поклонился.

— Но тогда мне непонятны два момента, которые теперь напротив, перестали вписываться в нормальную логику! Во-первых, мне непонятно поведение Стаса. А, во-вторых, мне непонятно это дикое и нелепое нападение на Серегу, которое никак не вписывается ни в какую нормальную логику!

— А что тебе в поведении Стаса непонятно? – спросил Кулагин. – Как раз его поведение вполне логично. На него наехал начальник, причем, обрати внимание: наехал-то на него Серега по делу! Отвечать мальчонке нечего, отсюда – вполне предсказуемая реакция: бежать за защитой к сильному любовничку!

— А зачем ему перлюстрировать почту своего сильного любовничка? – ядовито передразнил Симаков. – Зачем ему копаться в директорских файлах? Зачем ему эти нелепые и неумелые хакерские трюки? Для чего это все, объясните? Потому что детство в одном месте до сих пор играет? Ладно, допускаю: мальчишка действительно еще молодой – всего-то двадцать лет! Но я бы не сказал, что он при этом глуп: нет, господа, для своей защиты он действовал умно, четко и точно! Если бы он в своих криминальных экспериментах ограничился бы только компьютерами сотрудников, но не трогал бы файлы своего любовника, то у меня бы не было вопросов! Но в данном случае — нет, други мои милые, по-моему, это «ж-ж-ж» неспроста!

— В принципе, Игорек все верно излагает, — пробормотал Мамонтов. – В этой партии, на мой взгляд, два фигуранта: это Стас и Штерн. Корзинкин не в счет: он просто ретивый исполнитель директорской воли, причем исполнитель достаточно глупый. По-моему Стас в этой партии ведет свою собственную игру, в которой Штерну нет места. И нам надо понять его игру.

— Ты что же, всерьез допускаешь, что такая мелкая сошка, как Стас, попрет против генерального директора? – скептически заметил Бочкарев. – Супротив своего покровителя, благодетеля, защитника и любовника в одном лице? Ты что, Володя, с дуба рухнул? Это ж тогда Стасу надо быть трахнутым чугунной сковородкой во всю голову – причем, регулярно, ежедневно, в течение всей жизни! А, судя по его поведению, Стасик – парнишка далеко не глупый. Зачем же ему переть, словно бык на ворота, против своего счастья и с настойчивостью клинического дауна пилить сук, на котором он сидит?

— Ты Леша, погоди, не гоношись, — негромко, но веско сказал Симаков. – Саня сейчас прав на все сто: Стас вполне может вести свою игру в этой партии. Я могу привести тебе тысячу доводов в пользу этой версии, но ограничусь одним: ты не допускаешь, что Стасик мог просто банально обнаглеть? Или захотеть срубить деньжонок на стороне? Вариантов масса. Но гадание на компьютерной гуще – дело неблагодарное. Ответить на этот вопрос мы сможем только в одном случае: проанализировав те файлы, которые Стас просматривал.

— Ну, тут я, пожалуй, спорить не стану, — пожал плечами Алексей. – Серый, мы можем посмотреть содержимое того, что Стасик просматривал и удалял?

— Можем, — улыбнулся Сергей. – Для того чтобы начистить мне морду, были наняты достаточно тупые исполнители: они первым делом отобрали у меня бумажник, вытряхнули содержимое моей сумки – а там были компакт-диски со всей информацией! – вытащили деньги из нагрудных карманов, но не обыскали меня. Даже мой мобильный телефон они не нашли. Ну, да не в телефоне дело: на шее-то у меня висела «флэшка». Именно на нее я на всякий случай скинул все, что я на диск записал – мало ли что! Вот на этой флэшке у меня все и записано!

— Так чего мы тянем? – спросил Кулагин. – Давай и посмотрим!

Сергей достал из-за пазухи заветную флэшку, вставил ее в компьютер и стал просматривать содержимое файлов. Друзья столпились у него за спиной и тоже смотрели.

— Ну и что получается? – с интересом спросил Кулагин. – Какой у нашей «шестерки» пиковый интерес и бубновые хлопоты?

— Да пока что я этот самый «пиковый интерес» этого сексуального клоуна не очень понимаю, — задумчиво пробормотал Сергей. – Главное, на что обратил внимание Штерн – это то, что Стас просматривал его электронную почту. Еще он воровал списки клиентов. Ну, стащил этот Стас некоторые договора. Ну и еще всякой разной информации по мелочам. Еще он стер несколько каких-то странных мультимедийных аудио- и видео файлов. Кстати, последнее вообще за гранью моего понимания: оказывается, была какая-то директория, в которой хранились горы подобной ерунды. Почему на это обратил внимание Штерн – вообще полнейшая загадка. Но, ребята, я главное не пойму: в этой информации нет абсолютно никакой логической системы и связанности. Я не понимаю, зачем, например, Стасу нужен проект газопровода? Что станет делать техник с этой информацией? Или, к примеру, что он станет делать со списком клиентуры? А на кой бес ему некоторые договора понадобились – вот этого я не пойму: хоть вы меня режьте… Хотя…

— Что-нибудь нашел? – живо отозвался Бочкарев.

— Даже не знаю, — неуверенно ответил Сергей. – Есть одна странность… Правда, к Стасу это не имеет никакого отношения…

— А к кому имеет? – спросил Толстов.

— К моему шефу Корзинкину, — медленно произнес Сергей. — Вот ведь какая загогулина получается: я тут случайно договор один нашел. И обратил на него внимание лишь потому, что этот договор проходил через меня. Есть одна неприметная фирмочка в нашем городе: «Комплект-Юнит». Возглавляет эту фирму Вадик Громадский. Ну, вы его должны знать: он наш однокурсник, только учился на математическом факультете.

— Ну, помню я Вадика, — с недоумением отозвался Симаков. – Прекрасно помню: мы же вместе с ним в одной секции занимались. Отличный был фехтовальщик, кандидат в мастера спорта. Если бы не бросил фехтование, то мастера бы получил. Хороший мужик, очень порядочный и приветливый, ничего плохого о нем сказать не могу. А он-то тут при чем?

— А при том, Игорек, что в этом договоре не совпадает одна деталь, — пояснил Сергей. – Мы с ним заключили контракт на прокладку дополнительных линий в нашей локальной сети. Так, ничего особенного, но в этом договоре я отлично помню сумму: восемь тысяч долларов. А здесь – смотрите: все то же самое, и работы те же самые, но сумма указана другая. Более двухсот тысяч долларов. И еще есть несколько подобных договоров, с ним же заключенных – и там такая же фигня: такие же завышения цен в двадцать-тридцать раз! И все эти договора были заключены в течение последних десяти дней!

— Опаньки, — не удержался Бочкарев.- Ты ничего не перепутал?

— Леша, я могу перепутать только то, с чем не имею дело, — высокомерно возразил Сергей. – Но пока что я еще в здравом уме. На подобные работы и цен-то таких не существует! Если бы цены были завышены на десять-двадцать процентов, то я бы это вряд ли заметил. Но когда цены завышены в десять-двадцать раз, то это не заметить трудно. Вот ты мне ответь: сколько разрядов в числе восемь тысяч? То есть, сколько цифр в этом числе?

— Ну, четыре, — с изумлением ответил Бочкарев. До него только теперь начал доходить весь смысл сказанного. – А в двухстах тысячах – шесть цифр… Мама дорогая… Ну, слов нет! Солидно работает твой Корзинкин, ничего не могу сказать, уважаю! В двадцать пять раз завысил стоимость работ. Н-да, Остап Бендер отдыхает, нервно курит в сторонке и всерьез помышляет о переходе в управдомы….

— Только по тем договорам с фирмой «Комплект-Юнит», которые за последние десять дней визировал Корзинкин, завышение составило больше трех миллионов долларов, — резюмировал Сергей. – Вот вам и массаж яиц «только для чтения» безо всякой «Кама-Сутры»…

— Что-то я ничего не понял, — с недоумением отозвался Толстов. – На кой черт нужно вообще завышать цены? Что организация с этого имеет?

— Саня, организация с этого как раз ничего не имеет, кроме убытков, — засмеялся Бочкарев. – Это же самый обычный «откат на лапу». Но вот Корзинкин как раз, напротив, с этого имеет огромные деньги.

— Знаете, парни, я далек от бизнеса, поэтому поясните мне кое-что, — подал голос Толстов. — А как вообще работает система «откатов»?

— Санек, «откат» (он же «распил») — это банальная взятка, — объяснил Бочкарев. – Впрочем, в нашей стране эти слова уже давно стали синонимами. Уже давно и чиновники, и бизнесмены привыкли быстро решать все свои проблемы при помощи конверта с деньгами. Взятка – это зараза, которая разъедает всех и вся! Поэтому в любой стране взятка считается чрезвычайно серьезным уголовным преступлением, и наша страна тут не исключение. Однако в сегодняшней России на системе откатов построен весь бизнес. Существуют даже тренинги: как правильно давать взятки. То, что во всем мире считается преступлением, то у нас считается «обычаем делового оборота».

— Леша, это все теория. Ты все, конечно, красиво излагаешь, но ты мне конкретно ответь, — нетерпеливо перебил друга Толстов. – Как в данном случае этот Корзинкин может обогатиться, завышая цены на услуги?

— Достаточно просто, — подал голос Мамонтов. – Представь себе, это самый Вадик Громадский пришел к Корзинкину и говорит: давайте, Сергей Орестович, мы вам сделаем НЕЧТО. Например, протестируем работу вашей локально сети. Базара нет, вещь нужная! Хорошо, отвечает Корзинкин, а сколько это «нечто» будет стоить? Вадик и говорит: восемь тысяч долларов. Годится, отвечает Корзинкин, только давайте сделаем иначе. Мы вам заплатим не восемь тысяч, а двести тысяч долларов. А разницу в цене – то есть сто девяносто две тысячи долларов ты мне отдашь. Наличными и в конвертике. Вот тебе и вся схема.

— Но, разумеется, в данном примере Корзинкин не получит на руки все сто девяносто две тысячи долларов, — добавил Бочкарев. – Он получит сумму чуточку поменьше: как правило, эта сумма будет ниже примерно на десять процентов. То есть в данном случае это получается примерно сто семьдесят три тысячи долларов.

— Это почему же? – спросил Толстов.

— Это плата за превращение безналичных денег в наличные, — объяснил Симаков. – Так называемая «обналичка» или «процент за обналичку». Ну, вот посмотри. Допустим, институт перевел двести тысяч долларов по безналичному расчету на счет фирмы «Комплект-Юнит» в банк. «Комплект-Юнит» в свою очередь восемь тысяч долларов оставляет себе, а сто девяносто две тысячи переводит также по безналичному расчету в другой банк на счет какой-нибудь мелкой фирмы-однодневки, созданной специально для таких целей. Директором и главным бухгалтером этой фирмы специально наняты какие-нибудь бомжи за бутылку водки. У них заранее взяты подписи под документами – и больше их никто не видит. Через пару дней ребята, специально нанятые для таких целей, отдадут Вадику конвертик, в котором будут лежать сто семьдесят три тысячи долларов. И этот конвертик Вадик отдаст Корзинкину где-нибудь подальше от посторонних глаз, в каком-нибудь тихом кафе или парке. Отдаст безо всяких документов, из рук в руки. Вот тебе, Саня, и вся схема.

— Кстати, я заметил и еще одну забавную вещь, — добавил Сергей. – Все эти договора завизированы финансовым директором. Обалдеть…

— А вот теперь ты мне объясни, — с недоумением спросил Бочкарев. – Почему виза финансового директора тебя так удивила? Это же обычное дело при заключении договоров на услуги. Как раз в этом ничего особенного нет.

— Возможно, Леша, в твоей организации это и так, — ответил Сергей. – Но в нашем институте дела обстоят иначе. Есть у нас один мужик в институте: Алексей Максимович Трофимов. Он у нас финансовым директором работает. Кстати, он родственник Штерна по линии его второй жены, ну да речь сейчас не о том. Так вот, этот Трофимов прославился своей чудовищной скупостью. Впрочем, для финансового директора это, скорее, плюс, нежели минус. Но есть одна деталь: я иногда, в отсутствии Корзинкина пытался выбить у него оплату на небольшие расходы для разных целей. Так вот, каждый раз Трофимов реагировал на просьбу о выплате денег – даже копеек, даже для совершенно необходимых вещей! – так, как будто я предлагал ему переспать с его женой! Каждый раз он настаивал, чтобы необходимость оплаты проверялась и перепроверялась, то есть дело чудовищно затягивалось. Причем, он требовал, чтобы я лично визировал такие акты и счета. А тут вдруг такие чудовищные суммы – и никто моей согласующей подписи не требует, все делается мгновенно! Кстати, я обратил внимание и на другое: я вообще об этих договорах понятия не имел, хотя все они меня касаются и имеют к моей работе самое непосредственное отношение. А этот договор о тестировании я увидел совершенно случайно. Более того, ребята, посмотрите-ка и на даты заключения договора. Этот договор я просматривал десять дней назад. А сам договор заключен восемь дней назад!

— А что тебя в этом факте так насторожило? – спросил Мамонтов.

— То, что все сделано практически молниеносно, — пояснил Сергей. – У нашего института есть одна особенность: любое решение принимается достаточно долго. И под каждым договором ставится куча согласующих подписей. Все эти подписи указаны в нашей базе данных. А в этом договоре – посмотрите! – только две подписи: Корзинкина и Трофимова, остальных нет. И моей нет. Нет, братцы, тут что-то не то! Неспроста все это!

— Значит, скорее всего, Трофимов в доле с Корзинкиным, — сделал вывод Толстов. – Вы сами сейчас нарисовали схему, по которой Корзинкин получает деньги. А, получив деньги на руки, он затем делится с Трофимовым, который беспрепятственно пропускает договор на оплату. Следовательно, они оба в сговоре, все сходится.

— Да сходиться-то сходится, — скептически заметил Симаков. – Только я не вижу Стаса в этой игре. И Штерна не вижу. Тот факт, что Корзинкин обворовывает институт и лично Штерна – это, конечно, безумно интересно, но совершенно недоказуемо. А участие Трофимова в этом деле – ну, не знаю, на мой взгляд, это тоже не факт: его могли убедить в том, что это жизненно необходимо или все могли согласовать со Штерном. И к тому же, по моему скромному мнению, все это не имеет никакого отношения ни к нападению на Серегу, ни к его увольнению, ни к хакерским похождениям Стаса, ни к сексуальным игрищам генерального директора.

— Может быть, и не имеет, — задумчиво пробормотал Кулагин. – А, может быть, и имеет – и самое непосредственное. По крайней мере, с моей точки зрения, надо взять эту информацию на заметку. На всякий случай, думаю, пригодится, как дополнительный козырь. Вполне возможно, что нам придется торговаться с Корзинкиным. И эта информация будет у нас, как козырный туз в рукаве.

— Теоретически ты прав, — пожал плечами Бочкарев. Он подошел к столу, взял бутылку пива и отхлебнул. – Но, на мой взгляд, сейчас надо оставить в покое откаты, полученные Корзинкиным, и все-таки искать иное.

— Ты это о чем? – спросил Сергей.

— О том, что вся эта каша заварилась не из-за откатов, — ответил Алексей. – А из-за хакерских игрищ твоего техника. Такая реакция Стаса на разоблачение не случайна, ох, чует мое сердце, не случайна! Ты, Серый, при первичном анализе того, что взломал Стас, никакой системы не нашел. Но я убежден, что эта система есть – просто ни ты, ни мы эту закономерность пока что не поняли. Значит, надо искать в этой информации закономерность. Что-то всю эту информацию объединяет.

— Вообще-то Леха дело говорит, — поддержал друга Симаков. – Надо более внимательно просмотреть эти файлы.

— Ну, хорошо, я их просмотрю, — сказал Сергей. В его голосе сквозило недоверие. – Но вы мне ответьте: зачем технику, например, список клиентуры? Или список договоров? Я не пойму – зачем ему все это надо?

— А для того, чтобы понять – зачем? – надо проследить дальнейший путь этой информации, ответил Бочкарев. — Надо понять, что дальше Стас с этим добром делал, кому он эту информацию передавал. Поймите, братцы, воровать информацию лишь их хулиганства – дело глупое. А, как мы уже выяснили, Стас на идиота не похож. Значит, он делал это либо по чьему-то заданию, либо с целью извлечения выгоды. Парни, вы не забывайте, где и кем я работаю. Сотовые компании постоянно подвергаются хакерским атакам. Поэтому нам постоянно читают лекции на эту тему. И вот не так давно к нам в фирму приезжали весьма серьезные мужики из ФСБ, которые читали нам на эту тему весьма интересные лекции. И они нам кое-что объяснили и на некоторые вещи открыли глаза.

— Интересно, – произнес Толстов. – И что они вам рассказали?

— Они объясняли нам мотивацию хакеров, — сказал Алексей. – Еще граф Суворов говорил: чтобы побеждать врага, надо его знать. Для нас враг – это хакер, который пытается нас взломать. Поэтому нам необходимо понять, зачем он это все делает. Вот почему понимание мотивации хакеров, взламывающих сети, ворующих информацию или делающие что-либо нехорошее с операционной системой дает нам в руки ключ к пониманию поступков хакеров, выявляя замысел неудавшегося вторжения. Мотивация объясняет, почему компьютеры так их привлекают? Какую ценность представляет операционная система, информация, файлы? Чем все это добро для них интересно? Для какого метода взлома подходит? Ответы на эти вопросы позволят нашим специалистам лучше оценить возможные угрозы для своих систем. Ну, и, разумеется, противодействовать всему этому беспределу!

— Ты что же, хочешь сказать, что мотивы поведения хакеров поддаются какому-то структурированному анализу? – скептически заметил Симаков.

— Представь себе, поддаются, — утвердительно кивнул головой Бочкарев. — Во-первых, это привлечение внимания. Кстати говоря, с этого взломы сетей в мире и начинались. Первоначальной мотивацией взломщиков компьютерных систем было желание «сделать это». И до сих пор именно этот мотив остается наиболее общим побудительным мотивом. Взломав систему, хакеры хвастаются своими победами. Хакеры зарабатывают «положение в обществе» выводом из строя сложной системы или нескольких систем одновременно, размещением своего опознавательного знака на повреждаемых ими веб-страницах. Хакеров привлекает не просто взлом конкретной системы, а стремление сделать это первым либо взломать сразу много систем. В отдельных случаях взломщики специально удаляют уязвимое место, с помощью которого они вывели компьютер из строя, чтобы никто больше не смог повторить атаку.

— Вообще-то Леша, пожалуй, прав, — задумчиво пробормотал Сергей. – Я несколько раз сталкивался с подобными фокусами. Неоднократно мне приходилось наблюдать так называемые «ненаправленные атаки». Желание привлечь к себе внимание порождает ненаправленные атаки, то есть взлом выполняется ради развлечения и не связан с определенной конкретной заданной целью. Но направленные атаки, целью которых является получение конкретной информации или доступ к конкретной системе, имеют другую мотивацию. А, судя по тому, как все было организованно, Стас имел какую-то цель. Поэтому данная атака балы именно направленная: точно против Штерна. Кстати, с точки зрения безопасности это означает, что любой компьютер, подключенный к Интернету, представляет собой потенциальную мишень для атак.

— Ты прав, — утвердительно кивнул головой Алексей. – Кстати, те же мужики из ФСБ назвали нам еще одну форму мотивации — хактивизм, или хакинг во имя общественного блага. Хактивизм связывает себя с политическими акциями и зачастую служит поводом для оправдания преступления. Он является более опасным, поскольку иногда может привлечь честных и наивных людей, которые искренне считают, что действуют во имя великой и благой цели.

— Ну, это, Леша, похоже, не наш случай, — усмехнулся Толстов. – Этот Стас явно не тянет на Робин Гуда.

— Ну и, наконец, в-третьих, мотивом для хакеров является алчность, — продолжал Бочкарев, не обратив внимания на реплику Александра. – Жадность, жажда наживы — один из самых старых мотивов для преступной деятельности. Для хакера это связано со страстью получения любой наживы — денег, товаров, услуг, информации. Допустима ли такая мотивация для Стаса в данном случае? Я считаю, что вполне допустима!

— Серый, а вот ты мне скажи, — подал голос Кулагин. — Насколько трудно установить личность взломщика, задержать его и вынести обвинение? Когда Стас затевал свои игрища, насколько он мог быть уверен в своей безнаказанности?

— Если в системе обнаружится вторжение, большинство организаций исправит уязвимость, которая использовалась при атаке, восстановит систему и продолжит работу, — пожал плечами Сергей. – Некоторые, возможно, обратятся за поддержкой к правоохранительным органам, если не смогут выследить взломщика за недостатком доказательств, или если хакер находится в стране, где отсутствуют законы о компьютерной безопасности.

— Но даже давайте предположим самый благоприятный исход дела, — подхватил Бочкарев. — Допустим, что хакер оставил улики и задержан. Далее дело будет передано в суд. И на суде прокурор должен будет еще доказать, что человек на скамье подсудимых действительно взломал систему жертвы и совершил кражу. Поверьте, ребята, на практике это сделать очень трудно! Тут в другом проблема: в случае взлома системы риск быть схваченным и осужденным очень низок, а прибыль от воровства информации может быть весьма и весьма высока. Хакер будет разыскивать ценную информацию, которую можно продать или использовать с выгодой для себя.

— То есть ты хочешь этим сказать, что Стас действовал исключительно из корыстных побуждений, не опасаясь разоблачения? – спросил Толстов. – Ну, в принципе, очень даже может быть… Тогда это объясняет то, что он в разговоре с Серегой ушел «в глухую несознанку».

Кулагин открыл рот, чтобы что-то ответить, но Бочкарев перебил его.

— Но и это еще не все, братцы, — сказал Алексей. — Последней мотивацией хакера может быть еще и злой умысел, то есть банальный вандализм. В этом случае хакер не заботится о захвате управления системой – за исключением случаев, если это не помогает ему в его целях. Вместо этого он старается причинить как можно больше бессмысленного вреда легальным пользователям, препятствуя их работе в системе, или законным владельцам сайта, изменяя его веб-страницы. Злонамеренные атаки обычно направлены на конкретные цели. Хакер активно стремится нанести ущерб определенному сайту или организации. Основная причина таких атак — желание отомстить за несправедливое обращение или сделать политическое заявление, а конечный результат — причинение вреда системе без получения доступа к ней. И этот возможный мотив действий Стаса я бы тоже не сбрасывал со счетов. Тем более, что Серега сам сказал: в сети был обнаружен троян. Возможно, Стасик решил кому-то и за что-то отомстить.

— Ну, это мы, вроде бы уже обсудили, — покачал головой Симаков. – Отомстить, говоришь? Леша, тогда ответь мне, тупому: кому и за что? Не за что Стасу мстить Штерну: своему любовнику и благодетелю. Ты можешь мне возразить: возможно, Стас решил подставить кого-то — например, Серегу. Ладно, предположим. Но тогда почему он не позаботился об элементарных мерах безопасности? Ведь не забывайте: Серый вычислил Стаса почти моментально! Нет, други мои сердечные, вариант вандализма, версию о том, что Стас творил зло ради зла, зло ради мести, мне представляется крайне маловероятным. Следовательно, остается одно: алчность. Видимо, мальчонка решил срубить бабки где-то на стороне. То есть выходит, что Лешка прав на все сто: надо искать, что дальше Стас делал с этой информацией, кому он ее передавал.

Беседу ребят прервал резкий звонок мобильного телефона.

От неожиданности все непроизвольно вздрогнули и замолчали.

— Чей это телефон? – спросил Мамонтов.

— Мой, — помолчав немного, промолвил Сергей. – Это мне звонят.

— Кто это звонит? – спросил Бочкарев.

— Не знаю, — растерянно ответил Сергей. – Номер не определен.

Скачать полностью

================

Аренда площадей в торговых центрах

Источник: http://logos.ua/

Лента новостей
Межбанк
USD EUR RUR
Покупка (грн.)
23.35 25.0960 0.3130
Продажа (грн.)
23.40 25.1430 0.3140
Общество и политика
Криминал и безопасность
В мире и обо всем
Интернет, наука, техника
Бизнес и религия
Новости